March 18th, 2020

Новость дня - закрытие метро в Киеве. А можно ли закрыть московское метро?

          При попытке ответить на вопрос в сабже у меня всплывает в памяти очень старый - и довольно дурацкий, прямо надо сказать - анекдот из серии про армянское радио.
          Армянскому радио задали вопрос: "Можно ли спать с открытой форточкой?". Армянское радио ответило: "Можно, конечно, если очень хочется и совсем больше не с кем".
          Иначе говоря: можно в крайнем случае. Но по возможности - не стоит. Вот и на вопрос о том, можно ли закрыть московское метро, я бы ответил точно так же. Можно, конечно. Но стоит ли?
          Логика закрытия метро сводится, упрощённо говоря, к формуле "пусть дома сидят все, кроме экстренных служб". Формула правильная и логичная. Вопрос только в том, как будут добираться до работы и домой сотрудники этих самых экстренных служб.
          Вот люди, которые приходят в голову прямо сразу - конечно, список не полный:
- энергетики (мы же не хотим, чтобы у нас начались аварии?)
- пожарные
- мусорщики (вряд ли горы отходов с крысами будут способствовать улучшению обстановки)
- сантехники
- продавцы и прочие сотрудники хотя бы продуктовых магазинов (где-то люди должны покупать продукты)
- продавцы и прочие сотрудники аптек
- сотрудники складов и логичтических центров, с которых всё это должно как-то поступать
- водители грузовых машин, которые всё это будут развозить
- водители такси
- водители автобусов
- сотрудники полиции, обеспечивающие общественный порядок
- сотрудники нацгвардии, обеспечивающие то же
- сотрудники бухгалтерий всех компаний (которые должны людям выплачивать зарплату, а также обещанные с сегодняшнего дня авансы каждые 5 дней в случае пребывания в карантине)
- руководители, без подписи которых платежи невозможны (как минимум, по той же причине)
- сотрудники банков (без которых платежи вообще прекратятся и наступит коллапс всего)
- все врачи, медсестры, санитары, водители скорых
     Могу легко продолжить, но хватит и этого. У меня по прикидкам очень грубо получается, что минимально необходимые для поддержания жизнедеятельности города люди составляют до 15% от его общего населения. В Москве официально проживает 13 с чем-то миллионов человек - т.е. мы говорим о том, что доезжать до мест работы должны будут под 2 миллиона граждан. Пусть даже четверть из них живут в пешей или самокатной доступности от работы - что делать с остальными? Они должны ездить на работу автобусами? Хм... И чем, собственно, переполненный автобус будет лучше, чем чистое и сейчас весьма свободное метро?
          Всё это не отвечает, впрочем, на другой естественный вопрос: а как же тогда живёт сегодня Киев? Это не Москва, конечно, но тоже город очень большой и разбросанный.
          Отвечаю прямо: понятия не имею, очень хочу узнать и буду благодарен за любую достоверную информацию. Три раза подчёркиваю: достоверную, из первоисточника.
         

Для любителей рассказывать, что "коронавирус - обычный грипп" и "раздули панику из ничего"

реаниматолог Анджело Вавассори из госпиталя Бергамо рассказал как врач, что происходит с человеком, который заразился вирусом.
«…Я начал делать не 15, а 40 вдохов в минуту. Воздух почти не поступал, я почти ослеп. Парацетамол не помогал. Я заперся у себя в комнате, а еду родные мне оставляли под дверью. Температура была 39. Потом стало очень трудно дышать. Пропало обоняние, перестал ощущать вкус, с трудом различал предметы. Из-за недостатка кислорода начались головная боль и диарея. Я пытался вздохнуть, но воздух почти не поступал в лёгкие. В больнице рентген подтвердил воспаление лёгких. Меня поместили в аппарат ИВЛ. Я пытался обойтись без седации и интубации. Но всё-таки потерял сознание. В вентиляционном шлеме шум оглушающий и очень жарко. Ты потеешь, и кажется, что задыхаешься еще больше. Но потом воздух начинает поступать. Я реаниматолог, знаю, как реагируют зараженные, это мне помогло, — продолжает доктор Вавассори. — Мне давали несколько антивирусных препаратов, предусмотренный протоколом. Организму нужно время для выработки антител, они должны разрушить вирус раньше, чем тот разрушит лёгкие. А фагоциты уже займутся мёртвым вирусом и антителами. Два дня меня как будто не было. Во сне ты замечаешь, что тебе вводят кислород и жидкость. Время сжимается до мгновения. Это граница между жизнью и смертью, момент, который зачёркивает прошлое и настоящее. Когда я очнулся, мне казалось, что я дома проснулся рано утром. Но рядом со мной лежал мой бывший пациент, которого я лечил до этого. Любой предмет казался новым и необыкновенным, как ребенку. Сейчас я дышу с помощью маски».

https://www.kp.ru/daily/27105/4179651/