Про отца и книги

     Мне очень повезло с отцом. По многим причинам. И в частности — потому, что только он мне открыл в свое время одну замечательную область в русской литературе начала века, которую никто вокруг меня не знал. И вовсе не оттого, что она была под запретом; нет, все это были вещи вполне доступные, изданные советской властью, спокойно стоявшие на полках. Более того: это как раз были вещи, написанные писателями весьма известными, совершенно официозными  - и именно поэтому нормальному читателю они были заранее неинтересны. Кто будет читать совписов из школьной программы, когда издали Акутагаву и Платонова, а в "Иностранке" напечатали Воннегута и Уайлдера?

     Просто никому не приходило в голову, что эти маститые, скучные, в бронзе отлитые и уже успевшие тусклой зеленью покрыться советские писатели когда-то писали совершенно другую, настоящую прозу. Что у стопроцентно пролетарского, прямолинейного, как рубанок, Бориса Лавренева (вряд ли вы помните его ужасные, идеологически выверенные пьесы "Разлом", "Песнь о черноморцах" или "Голос Америки") были совершенно живые "Шалые повести" и фантастическое (хоть и не без идеологии), немного напоминающее по стилю даже раннего Стейнбека "Крушение республики Итль".  Что Вячеслав Шишков - автор не  только безумной тягомотины под названием "Угрюм-река", но и совершенно чудесных, почти зощенковской яркости и лесковской мощи, "Шутейных рассказов". Что железобетонно-советский поэт Николай Тихонов когда-то был способен написать не "Балладу о гвоздях", а прекрасный сборник рассказов "Военные кони". И т.д.

     И я бы никогда в жизни всего этого не прочел, если бы  эти книги мне не давал отец. Происходило это примерно так: наступал момент, когда он больше не мог видеть, как я по сотому разу перечитываю Гашека, Джерома, Булгакова, Дорошевича, Уайльда или Ильфа/Петрова. Тогда он внезапно шел к книжным шкафам, откуда-то из глубин (места не хватало, и книги были напиханы туда под завязку, а где стоит какая - знал он один) вытаскивал некий том и давал его мне. Иногда — молча. А иногда — с добрым отеческим наставлением типа "Ну, хоть вот это почитай — нельзя же вечно быть  идиотом!". Я видел на обложке фамилию Шишков и делал козью морду. Сейчас я понимаю, какое желание возникало у отца, когда он эту морду видел. Но он, будучи вообще-то человеком вспыльчивым, в таких ситуациях всегда проявлял удивительную сдержанность и говорил что-то типа "Ты вот это почитай, на сорок второй странице, потом поговорим". Я начинал читать — и не мог оторваться, пока не дочитывал до конца; и как только дочитывал, начинал читать сначала.

     Каким бы я вырос, если бы у меня не было такого отца? Наверное, я все равно бы много читал. Но я совершенно точно вырос бы человеком с другим вкусом. Ведь все, что я прочел в юности, надо было прочесть именно в юности. Когда, открывая для себя нового писателя, не говоришь: "О! Какой стиль милый! Получил  удовольствие!" — и спокойно откладываешь читалку в сторону. А когда начинаешь читать — и не можешь оторваться. 

     Говоря попросту, если бы у меня не было такого отца, я бы вырос другим человеком. Во мне просто не было бы целого куска меня.

     

     

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.