Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Ugly boy from Firenza

Умер Анатолий Алексин

     Во времена, которых большинство моих читателей уже не помнит (поскольку тогда они были совсем маленькими, а скорее - еще и вовсе не родились), среди людей понимающих существовал такой термин: совпис. Термин этот родился в результате сокращения словосочетания "советский писатель" и имел выраженный пренебрежительный оттенок. Употреблялся он для обозначения не просто русскоязычного писателя, живущего в советской стране (других-то тогда почти и не было), а писателя именно и сугубо советского по натуре и духу творчества, притом обычно успешного - т.е. имевшего разные положенные писателю блага.
      "Советскость" была при этом главным квалифицирующим признаком. Скажем, никому и никогда не пришло бы в голову назвать совписом Булата Окуджаву, который ближе к концу жизни формально был вроде бы вполне признан властью: жил в неплохой квартире рядом с Проспектом Мира ("в Безбожном переулке хиреет мой талант"), регулярно издавался и даже получил главный атрибут советской писательской маститости - дачу в Переделкино.
     А вот переселившийся на днях в мир иной Анатолий Алексин был как раз типичным, стопроцентным совписом, признанным корифеем в категории "писатели для юношества". Писал в основном повести о борьбе хорошего с очень хорошим, иногда впадая в ересь и поднимая тему преодоления отдельных недостатков, но стараясь при этом максимально щадить чувства читателя. Правда, было одно исключение, уж не знаю откуда взявшееся - повесть "Безумная Евдокия", где мать ученицы за свое неправильное отношение к принципиальной учительнице, предъявлявшей к девочке свои строгие, но справедливые (т.е. советские по духу) требования, поплатилась-таки всерьез: лишилась рассудка. Но в основном герои жили в воображаемом советском мире, где в целом все было справедливо, честно и мудро, и не хватало лишь самой малости до достижения полной гармонии.
      Стилем Алексин обладал легким и бесцветным: глаз читателя скользил по строкам и абзацам, нигде не спотыкаясь и не застревая. После того, как книга была прочтена и закрыта, от нее в голове обычно ничего не оставалось, кроме названия, которое, кстати, тоже всегда было продуманно, стопроцентно советским (вспоминается особо выразительный заголовок повести о правильной дружбе мальчика и девочки - "Коля пишет Оле, Оля пишет Коле"). 
     Допускаю, впрочем, что на эти ощущения наложились мои личные особенности - я в возрасте 8-10 лет "мёл" книги тоннами, притом любые, не очень разбираясь в их качестве.
     Судьба его книг оказалась такой же, как и у всех прочих совписов: их нынче никто не издает и, полагаю, никто не читает - даже ветераны труда. А там ведь были мэтры и с несравненно более громкими титулами, чем у Алексина, что по идее должно было означать гораздо большую степень таланта. Забвение уравняло их всех. Сейчас трудно поверить, что главным русским писателем второй половины ХХ века практически официально был провозглашен Георгий Марков, которому аж дважды присуждали "гертруду" - звание Героя Соцтруда; больше, кажется, ни одному советскому деятелю из любого рода искусства такой чести не досталось. И кто сейчас их помнит - этих великих мастеров соцреализма, которых провозглашали классиками при жизни, издавали миллионными тиражам и изучали в рамках школьного курса?
     Забавно, кстати, что когда с некоторыми переменами в жизни страны животворный источник авторских гонораров иссяк, а возможность отъехать в дальние капиталистические края для постоянного проживания, наоборот, возникла, то этой возможностью многие певцы прекрасного социалистического настоящего с удовольствием воспользовались. Мне особенно нравится в этом смысле история Александра Межирова, автора канонического стихотворения "Коммунисты, вперед!", который, можно сказать, в известном смысле последовал собственному призыву и двинулся-таки вперед - правда, не в бой на врагов родины, а в Израиль, где и прожил свои последние годы. Алексин в начале 90-х отправился по тому же маршруту, а последние свои годы прожил в Люксембурге, где ныне и скончался. Можно предположить, что жил и умер он там в достаточном покое и комфорте, что может только радовать. Пусть земля ему будет пухом.
     Литературная жизнь Анатолия Алексина оказалась короче его долгой земной жизни. В конечном итоге, единственная причина, по которой мы помним его сегодня - это историческая фраза Михаила Светлова, который, собственно, ничего лично против него не имел, а использовал его имя исключительно в виде примера, объясняя, чем настоящая литература отличается от ненастоящей:
- Вот Шекспир пишет: "Входит призрак" - и я ему верю. Анатолий Алексин пишет: "В класс вошла учительница" - а я ему не верю".
  
Ugly boy from Firenza

Золотой стандарт украинского следствия

        "Украинские сотрудники правоохранительных органов обнаружили золотую лопату во время обыска в доме бывшего заместителя генпрокурора республики Рената Кузьмина. Об этом во вторник, 24 января, сообщает сайт «Левый Берег» со ссылкой на одного из соратников бывшего чиновника.
         -  Кроме ценностей, документов, а также материалов, непосредственно интересовавших следствие, у экс-замгенпрокурора нашли интересный "сувенир" — это золотая лопата. Изделие выполнено в размерах, аналогичных тем, в которых производятся обычные огородные лопаты», — приводит портал слова источника."

https://lenta.ru/news/2017/01/24/lopata/

          Способность украинских правоохранителей обнаруживать различные предметы быта, сделанные из чистого золота, начинает приобретать прямо-таки мифологический характер. Другое дело, что не всегда эти былинные распевы выдерживают проверку неумолимым временем.  Напоминать про историю с золотым батоном Януковича нет необходимости? Или все и так помнят, чем она закончилась? Повторять свои старые расчеты, показывающие, сколько должен был бы весить такой батон, ежели б был он не сказочным, а реальным, тоже не стану, пожалуй. Желающие могут сами порыться в архиве этого блога по тэгу "Украина", найти тот старый пост, после чего умножить полученный вес грубо на два - и получить примерный вес гипотетической золотой лопаты.
          Нет, не стану напоминать вам про это все. Давайте-ка я лучше вместо этого вспомню другую замечательную цитату, из одной моей любимой с детства книги.

        " - Это золотые гири! Понимаете?... Я стал перед этими гирями и бешено хохотал. Какой подлец этот Корейко! Отлил себе золотые гири, покрасил их в черный цвет и думает, что никто не узнает."

          Есть прекрасная возможность в очередной раз развалиться в кресле поудобнее, запастись поп-корном и с удовольствием подождать того момента, когда новое представление киевского цирка подойдет к известной кульминации, описанной в той же книге.

        " - Ничего не понимаю! - сказал Шура, допилив до конца и разнимая гирю на две яблочные половины. - Это не золото!
          - Пилите, пилите, - пролепетал Паниковский. Но Балаганов, держа в каждой руке по чугунному полушарию, стал медленно подходить к нарушителю конвенции.
        - Не подходите ко мне с этим железом! - завизжал Паниковский, отбегая в сторону. - Я вас презираю!
        Но тут Шура размахнулся и, застонав от натуги, метнул в интригана обломок гири. Услышав над своей головой свист снаряда, интриган лег на землю.

Ugly boy from Firenza

Захар Прилепин - письмо 2-ое

       Интервью с поэтессой Анной Долгаревой. Заранее предупреждаю: есть жуткие места - вроде рассказа о том, как доблестные борцы за незалежность избили бабушку до того, что она ослепла. Так что если ваши нервы не в лучшем состоянии, то лучше их пропускайте.
         Есть просто занимательные места - например, мне всегда было интересно, как именно вырастили поколение молодых украинцев, убежденных, что Россия отняла у них прошлое и настоящее, которые иначе были бы чудесными.
          Есть положения спорные (для меня, во всяком случае) - но не мне, естественно, рассказывать женщине, у которой убили любимого человека и которая постоянно живет под обстрелами миролюбивых ВСУ (разумеется, никогда не нарушающих минских соглашений), что Украина - тоже государство со своей вполне богатой историей, просто история эта сложилась своеобразно.
          И есть там еще много стихов Анны Долгаревой, про которые я даже не берусь ничего говорить, потому что просто не имею права - как и про стихи Когана, Кульчицкого, Майорова и других поэтов, погибших на войне. Анна Долгарева тоже погибнет на этой войне, насколько я понимаю.
https://russian.rt.com/article/311378-pismo-vtoroe-anna
Ugly boy from Firenza

Еще один православный психолог

          По случаю Дня защиты детей "Взгляд" разразился шедевром - интервью с неким психологом Михаилом Хасьминским. Обсуждается проблема подростковых суицидов.
          Главная мысль глубоко научного пастырского послания г-на Хасьминского, если коротко, такова: всем вам хана, кто в господа не уверует. Большой ученый, да...
          Впрочем, там немало и других прекрасных открытий. Например, что включение "Грозы", "Анны Карениной" и "Бедной Лизы" в школьную программу - результат заговора неких злодеев, которые специально пробуждают в российских подростках суицидальные устремления. Не верите? Вот цитата.
          "Вопрос: кто из методистов в Минобре набивает школьную программу суицидальными картинами и, наоборот, убирает то, что имеет антисуицидальный характер? Зачем?"
          Цитировать это интервью можно страницами. Просто в виде образца приведу еще один абзац - порадую вас.
          "Школа в данном случае размывает понятия добра и зла. Даже не размывает, а ставит с ног на голову. Если она одобряет поступок Ромео и Джульетты – это одобрение зла. И это нельзя оправдать гением Шекспира или ссылками на «красивую словесность». В конце концов, изящным слогом обладал и маркиз де Сад – это же не повод вставлять его произведения в школьную программу. В конце концов, у того же Шекспира есть прекрасные комедии, которые можно было включить в список изучаемого."
          Замечательно. Бесподобно. Все - немедленно в сад... то есть в церкву. Понятно, что шизофреников на свете полно, в том числе и среди психологов (тем более, что у них профессия в этом смысле изначально опасная). Но почему именно такого мракобеса надо было выбрать для интервью, а?
          Да, и чтоб вы не подумали, что я это выдумал - пруфлинк, как всегда.
          http://www.vz.ru/society/2016/6/1/813669.html
         
Ugly boy from Firenza

Искусство быть вдовой

          В ЖЖ активно и несколько суетливо обсуждают историю, связанную с вдовой одного действительно выдающегося литератора, с которым мне посчастливилось даже когда-то встречаться. Фабула - в том, что дом-музей этого литератора объединяют с другими домами-музеями в единый комплекс (кластер, как нынче принято выражаться). И вдова в результате теряет место главной хранительницы дома-музея покойного мужа.
          Не стану вмешиваться в эту ругань. Только вброшу свои пять копеек, спросив: а почему вдова, с такой страстью отстаивающая свое право быть главной хранительницей, так и не отдала для публикации последнюю, неоконченную повесть мужа?
          Я вот случайно, мельком, эту историю знал (с той поры уж немало лет прошло) - и помнится мне, что заботливая вдова тогда никак не могла сговориться с издателями об ее, вдовы, роли и значении в этой публикации.
          Или я что-то запамятовал за давностию лет? Как бы там ни было, повесть, насколько я знаю, так и осталась неопубликованной.

Ugly boy from Firenza

Февраль и любимый Борис Леонидович

          Все равно кто-нибудь непременно бы это сегодня запостил, поскольку почти каждый год это аккуратно происходит. Ну, давайте в этом году это буду я, для разнообразия.

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.

     

         Не перестаю поражаться: стихотворение написано человеком, которому только что исполнилось 22 года. Это вообще первое стихотворение Пастернака, которое было напечатано.
Ugly boy from Firenza

Нобелевская лекция Светланы Алексиевич

          Честно ее прочитал, потом еще раз просмотрел наискосок - и все никак не мог понять, как же определить то общее, что в ней ощущается, непонятно- ущербное. За одно пытался ухватиться, за другое - но все вылезали какие-то частности. А интуитивно все равно чувствовалось, что должно быть нечто одно общее, из чего берутся все беды...
          А потом прочел у одного умного человека простую мысль - и все сразу стало на свои места. Начал считать, сколько раз в нобелевской лекции произнесено слово "я". Досчитал до пятидесяти и бросил. Это - только "я". Не считая слов "мой", "моя", "мне", не считая случаев употребления глаголов в первом лице единственного числа без прилагающегося местоимения - т.е. способов скрытого употребления все того же слова, которых тоже премного. Понял, что меня так сильно смутило в лекции очередного мыльнобелевского литературного пузыря. Это все - о себе, любимой. Наступил тот момент, которого она ждала всю жизнь. На ее улице опрокинулась телега с пряниками. Можно говорить о главном предмете - о себе, и все будут это слушать. Ну. или будет казаться. что все это слушают.
          И заодно вдруг понял, что меня вообще всегда отвращало в Алексиевич. Не в смысле отсутствия литературного стиля (на наличие которого она, собственно, вроде и не претендовала). Нет, вне зависимости от чисто литературных претензий всегда у меня возникала от книг Алексиевич (скажу точнее: от той части, которую хватало сил прочесть) не объяснимая в рациональных категориях... ну, не знаю, как сказать... была такая настороженность, что ли... какое-то было всегда ощущение неискренности, фальши, искусственности, "придуманности", рассчитанности, выстроенности, "не от сердца, а от ума" - и это несмотря на надрывный тон, как раз заявлемый как предельно отражающий личное переживание...
          А ведь это все, возможно, было оттого, что за всей этой предельно отчетливо декларированной "личностью", "выстраданностью", "пропущенностью через себя" и прочей лабудой просто скрывался некогда сделанный писательницей, осознанно или неосозанно, выбор первой из двух возможных тропинок на всем хорошо известной развилке: "Я - и где-то рядом искусство" или "Искусство, а в сторонке - я".
          И сейчас могу напомнить, что когда Алексиевич получила нобелевку, я сразу предсказал: обычного в таких случаях резкого роста тиражей изданий не будет. Потому что те, кто ее читал и любил ранее, книги на полке или в читалке уже имеют. А те, кто заинтересуется впервые, попробуют для начала прочесть что-то в Сети, на второй странице плюнут - и на этом забудут. Как, впрочем, забыли и всех прочих литературных нобеляров последних лет. Но тут есть разница; в предыдущие годы некоторый рост интереса к книгам нобелевских лауреатов, пусть недолгий, в магазинах отмечался. Алексиевич же в этом смысле оказалась уникально неуспешной: ее книги, кажется, так и остались стоять в магазинах в четвертом ряду, в "неликвидах". И теперь уже - точно навсегда.


Ugly boy from Firenza

"Гамлет" с Бенедиктом Камбербетчем - послесловие

          Посмотреть это было, несомненно, интересно. Еще раз убедился, что Камбербетч - очень хороший актер. А играть "Гамлета" ему осталось уже совсем недолго, по понятным причинам - и уже хотя бы поэтому очень рад, что успел его в этой роли увидеть.
          Сама постановка никаких особых открытий не принесла, но и больших вопросов не вызвала. Текст Вильяма нашего Шекспира, правда, кое-где не только переставили местами, но даже и подправили, но большинство зрителей этого и не заметило, насколько я понял. Сценография не потрясающая, но интересная. Музыкальный ряд почти отсутствует - но зато и не раздражает (не ко всякой постановке "Гамлета" найдется по соседству Чайковский или Шостакович, чтобы написать великую музыку; Шостакович, кстати, написал даже два разных варианта - для спектакля и фильма). Разве что игра на рояльчике диссонирует с общим строем спектакля. В смысле темпоритма, сценического движения, машинерии ничто не раздражало. В этом отношении большие зарубежные театры вообще, как правило, безупречны.
          Самым большим разочарованием совершенно неожиданно стал актерский состав. Из всех виденных мною в жизни спектаклей вчерашний "Гамлет" больше всего напомнил мне "Царя Феодора Иоанновича" в Малом, где на сцене, по моим воспоминаниям, вообще не было никого, кроме Смоктуновского. По уровню между ним и партнерами была такая пропасть, что к середине спектакля, помнится, начало возникать ощущение, что можно было не тратиться на остальных актеров с костюмами, а просто поставить помрежа, который бы подавал реплики в диалогах.
          Камбербетч - прекрасный актер. И он в этом спектакле тоже, как и Смоктуновский когда-то, существует почти в пустоте. Хотя напрямую со Смоктуновским я бы его все же сравнить не решился (впрочем, Иннокентий Михайлович в лучшую свою пору вообще был уникален; пожалуй, я никогда и нигде не видел в театре актера такого уровня).
          Впрочем, есть и различие: у Камбербетча на сцене был вчера все же один достойный партнер - не известный мне дотоле, признаюсь (очень мало снимающийся в кино), замечательный ирландский актер Джим Нортон в роли Полония (не путать с комиком Джимом Нортоном). Сцены Гамлета и Полония были, безусловно, лучшими в спектакле, и как раз от них осталось то самое удивительное ощущение, ради которого и идешь смотреть спектакль.
          Кьеран Хайндз, наоборот, снимается непрерывно и киноманам наверняка известен ("Лара Крофт", Игра престолов", "Призрак оперы", Гарри Поттер" и т.д.). У него получился вполне себе нормальный, профессиональный, со всеми положенными атрибутами, но без намеков на какие-либо открытия, злодей Клавдий. Он, что называется, не раздражал - и в этом актерском составе такое свойство воспринималось как большое достижение. Потому что дальше шел кошмар и ужас.
          Шиан Брук выглядит просто стандартной, унылой, невыразительной Офелией, пока не доходит до сцены безумия - в которой эта  невыразительность превращается в полную, трагическую беспомощность, с провалами просто в актерской технике.
          Анастейша Хилл (Гертруда) - вообще совершенно бездарная актриса, довольно типичный (увы) вариант "движущегося манекена", порожденного эпохой телевизионных сериалов.
         Наконец, Лео Билл (Горацио) - венец и вершина (или, точнее - бездна и пропасть) этого пиршества, вообще что-то невообразимое для профессиональной сцены. Ей-богу, безо всякого преувеличения: уровень плохого любительского спектакля.
         Если коротко, итог вечера таков. Увидеть Камбербетча на сцене было интересно в любом случае. Гамлет в трактовке Камбербетча - это, конечно, не из серии "роль на все времена" (а мне есть, с чем сравнивать, я такие роли видел - Ферруччо Солери в "Слуге двух господ" Стреллера, Рамаз Чхиквадзе в "Ричарде III" Стуруа, Олег Борисов в "Кроткой" Додина, упомянутый уже Смоктуновский, конечно, и т.д.). Но это все равно было очень хорошо, и я рад, конечно, что это посмотрел.
          Но вот почему для спектакля в "Барбикане", площадке весьма достойной (хоть и не самой красивой в смысле архитектуры), был собран такой, мягко говоря, неровный состав - вопрос, на который у меня ответа просто нет. Потому что в Британии вообще и в славном городе Лондоне в частности есть множество блестящих театральных актеров, в чем я неоднократно имел счастье убедиться (в том числе и в постановках Шекспира, кстати).


Ugly boy from Firenza

Каникулы... Роюсь в архивах и тихо радуюсь.

      Очень давно не рылся в старых книгах из своей библиотеки, хотя всегда получаю от этого процесса большое удовольствик. Естественно, обычно находится тысяча объективных причин этого не делать, а в реальности причина всегда одна: лень. Но на пятый день нынешнего новогоднего безделья добрался-таки, под воздействием некоторых внешних причин (а именно - накопившейся на полках пыли, которую надо было вытереть и выпылесосить).
        А уж добравшись до любимых книг, не могу остановиться: читаю и радуюсь. Готов своей радостью поделиться. Давайте для начала загадаю вам интересную загадку (ох, как же я, помнится, переворачивал мозги своим знакомым этой загадкой в советские времена!). Итак, дано: сборник "Бюллетени литературы и жизни", датированный сентябрем 1914 г. и, естественно, почти полностью посвященный только что начавшейся Первой мировой войне. В сборнике опубликована некая статья, посвященная двум историческим деятелям. Я приведу  из нее несколько цитат, заменяя фамилию одного из них на Х. От вас требуется определить, какая фамилия там стоит в оригинале. 
        Вот цитата из начала статьи: "...еще более полвека назад такие крупные деятели как Х .. ясно предвидели и понимали всю роковую неизбежность подобной войны, причем первый из них (т.е. Х) считал ее необходимой для "обеспечения прочности революции", т.е. власти немцев над славянами."
        А вот несколько характерных высказываний из трудов Х, которые приводит автор статьи: "Цивилизаторская мощь Германии, - писал в 1848 году Х в своих статьях, - выражается в ее физической и интеллектуальной способности ассимилировать своих соседей. Эта тенденция к поглощению других, проявляемая немцами, была всегда, да и теперь еще оказывается одним из самых могучих средств, какими цивилизация Западной Европы распространяется на восточную часть европейского континента"; "...ни один славянский народ не имеет будущего..."; "...ненависть к русским была и остается у немцев основной революционной страстью..."; "Только самым беспощадным терроризмом по отношению к славянским нациям мы будем способны обеспечить прочность революции"...
        Ну, думаю, достаточно. Итак, угадайте: кто же этот замечательный интернационалист Х?

Ugly boy from Firenza

Кстати, еще про космос - презентация книги френда 30 сентября в Доме Литераторов (вход свободный!)

Презентация 30 сентября

При всем уважении (и даже практически любви!) к Лене, которая периодически радует читателей этого блога своими комментариями, не меньший - если даже не больший! - интерес представляют в этой книге иллюстрации великолепного, но очень скромного (и оттого не очень широко известного, что совершенно незаслуженно и несправедливо) художника Дениса Трусевича. Насколько я знаю, Денис для презентации придумал что-то интересное и концептуальное. Ну, а иллюстрации - как всегда, блестящи. Словом, у кого будет время и кто будет в это время в Москве - приходите в ЦДЛ, сами увидите. И все там увидимся.