Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Ugly boy from Firenza

Премьера "Своими словами. "Мертвые Души". История подарка" в постановке Крымова

       Делюсь радостной новостью: Дмитрий Анатольевич Крымов вернулся. Настоящий, старый, подлинный. Крымовский. Безумно изобретательный. С невероятно точным ощущением границы: вот здесь еще допустимо пошутить; а если ступить еще на сантиметр дальше - там уже будет запретная зона, где или безвкусица, или кощунство, или просто не смешно...
          Имеет ли все это отношение к "Мертвым душам"? или Гоголю? или Пушкину? Проще всего было бы сказать: нет, конечно. И это будет неправдой.
          Имеет ли отношение к начальной музыкальной теме то, что вы услышите в результате развития импровизации на десятой минуте джазового джема? Конечно; оно все ведь именно из этой темы целиком и выросло - хотя непосредственно от темы в рисунке музыки к этому моменту уже вроде бы остались рожки на ножки.
          Лучшие (впрочем, почти все) спектакли Крымова - это как раз такие импровизации, где в получившейся музыке, которая замечательна и сама по себе, надо еще постоянно угадывать начальную заданную тему. И, как у каждого джазмена, разработки Крымова надо оценивать не только по их красоте, но еще и соблюдению верности этой теме - тому, что в джазе принято именовать ответственностью импровизаций. Иногда это соблюдение удается лучше, иногда - несколько хуже. В данном случае получилось практически безупречно.
          Если вы способны при этом также считывать щедро разбросанные по всей материи спектакля цитаты, намеки, аллюзии из разных источников - вы получите, конечно, еще больше удовольствия. Но если вы часть из этих деталей пропустите, или даже пропустите их все до единой - вы все равно получите удовольствие.
          Если только, впрочем, вы не принадлежите к когорте ревностных почитателей эстетики Богомолова/Боякова/Серебренникова/etc. Или, наоборот, не признаете исключительно стандарты сцены Малого театра. Тогда вам, возможно, вовсе не стоит ходить на спектакли Крымова - никакие - чтобы не грустить потом о потерянном вечере.

Ugly boy from Firenza

"Русский роман" в Маяковке

        Фантазия Марюса Ивашкявичуса в постановке Миндаугаса Карбаускиса - смесь эпизодов из "Анны Карениной" и из реальной жизни семьи Толстых периода его ухода и смерти. Если совсем кратко: рад, что сходил, и всем, у кого будет такая возможность, посоветую ей не пренебрегать.
        Теперь - чуть подробнее. После первого действия было-таки ощущение, что это всего лишь очередной довольно средний спектакль, искусственно раздутый критиками до размеров претендента на "Золотую маску". Евгения Симонова (Софья Андреевна), на которую спекакль явно был поставлен, заставляла вспомнить известную байку про то, как великий мхатовский актер Тарханов объясняет, почему он лучше другого великого актера - Москвина ("Все, что есть у Москвина - это сто штампов, на них он и играет все роли. То ли дело я - у меня триста штампов!"). Так вот, Симонова в первом действии напоминала условного Москвина из байки: очевидно, что актриса настоящая, но она не просто играет на штампах (что делают почти все и всегда), а использует из них штук десять. С той еще разницей, что великие мхатовские актеры все же никогда, сколько помнится, не позволяли себе исполнения, при котором часть текста оставалась для публики тайной.
        И при этом Симонова все равно выделялась: ее партнеры по сцене впечатляли еще меньше. Особенно - Алексей Дякин (Лёвин), в сцене которого с Агафьей Михайловной (Анна Полянская - довольно стандартная "старушечья" роль, без разочарований и без откровений) случился полный провал по темпоритму.
        А после антракта случилось преображение. Появилась яркая, пусть и неровная, Мириам Сехон (хорошо известная по ролям у Женовача) в роли Анны. Появилась удивительная, недооцененная в театре, вынужденная вечно играть там роли второго плана и зарабатывать на жизнь сериалами Татьяна Орлова в роли Черткова (!). Кстати, забыл упомянуть про ее же точную и характерную - при очень сдержанных красках - Аксинью; сцена Софьи Андреевны и Аксиньи - пожалуй, лучшее, что было в первом действии.
        И тут преображается Симонова. То ли это такая режиссерская задумка, то ли актрисе просто драматургия до антракта (текст в первых эпизодах и впрямь местами выглядит "лобовым") не позволяла развернуться - но во втором действии она совершенно другая. И смотреть на такую Симонову - удовольствие.
        "Русский роман" не потрясает. Но от него действительно получаешь удовольствие. И, в отличие от предыдущего совместного творения Ивашкявичуса и Карбаускиса в этом же театре ("Кант" - я о нем отписывался в свое время), здесь второе действие не хуже, а, напротив, гораздо лучше первого.
Ugly boy from Firenza

"Кому на Руси жить хорошо" в Гоголь-центре

          Честно сходили на Кирилла Серебренникова - в виде пробы, исходя из того, что "ну надо же посмотреть самим, чтобы иметь возможность судить, раз столько человек по этому поводу писает кипятком"... Вернее, я один его спектакль уже видел - "(М)ученик", ныне превращенный им же в фильм, и о нем отписывался тут, кажется. А тут вместе решили - притом выбрав спектакль, названный критиками аж одним из лучших спектаклей сезона! Ну и...
          Как проницательно писал еще великий Дорошевич, "московские критики - большие Неуважай-Корыта". Слушать их все-таки совершенно бессмысленно.
          Все, больше на Серебренникова не ходим. Пустышка. Можно долго расписывать, почему  - вчера прошлись после первого действия (а мы больше одного действия не выдержали), погуляли, все подробно обсудили.
          Но - времени что-то уже становится на это жалко. Все желающие могут продолжать ходить и радоваться творческим успехам признанного лидера современного российского театра.
Ugly boy from Firenza

"Олимпия" в Мастерской П. Фоменко

          Да-ааааааа.....
          Тот нечастый случай, когда рецензия на спектакль может быть предельно коротка. Хватит одного-единственного слова.
          Позорище.
          К этому слову при желании можно еще добавлять разные прилагательные, чтобы вы более ярко представили себе, что это было. Это было несусветное позорище. Неслыханное позорище. Невиданное позорище. Неописуемое позорище. Невыносимое позорище (считаю, что мы совершили маленький подвиг, мучительным усилием воли просто досидев до антракта). Небывалое позорище.
          Но главное - что это было позорище совершенно непредставимое и немыслимое именно для этой сцены. У фоменок бывали неудачные спектакли. Но такого чудовищного спектакля у фоменок не было никогда. И представить себе что-либо подобное на этой сцене было невозможно.
          Пьеса Ольги Мухиной не плоха, не очень плоха и не ужасна. Плоха здесь сценография (впрочем, этот спектакль не спасли бы и Боровский вместе с Бархиным). Очень плохи актерские работы (причем все, включая Рахимова и Огареву, которые вообще-то играть совершенно точно могут - это ранее проверено). Ужасна режиссура Евгения Цыганова (далеко не первый пример того, что неплохой актер - совсем не обязательно хоть какой-то режиссер; почему под его первый эксперимент надо было отдавать главную сцену - отдельный вопрос).
          Но пьеса - это что-то просто из другой области. Она вообще не проходит по разряду профессиональной драматургии; это текст уровня приличной школьной самодеятельности. Это - не преувеличение и не проявление бурлящих эмоций; я специально вечером не стал писать, чтобы все чувства успокоились. Я говорю совершенно серьезно: такой текст вполне могли написать старшеклассники и поставить на выпускном вечере.
          Как ЭТО оказалось на главной сцене театр, созданного Петром Наумовичем Фоменко? Я не могу этого объяснить. Понимаю только, что это очень грустно. Очень. Повторяю: неудачные спектакли в театре бывали, в том числе и при жизни мастера (с ходу вспоминается "Дом, где разбиваются сердца"). Но такого позорища не было и быть не могло.
          Это было ужасно. Ужасно.
         
Ugly boy from Firenza

"Русское варенье" Улицкой в Московском театральном центре "Вишневый сад"

    Забрел в этот центр впервые, в видах разведки - случайно узнав, что причудливой архитекуры здание некоего театрального центра, которое довольно долго строилось на Садовом, рядом с Сухаревской, все-таки открылось.
      Стало быть, могу теперь доложить вам результаты проведенной рекогнисцировки, поскольку честно отсидел одно действие. Давайте по пунктам.
      Здание. Совершенно новое и специально для театра построенное, показалось не столько современным, сколько вычурным. Возможно, отчасти это  впечатление возникает из-за того, что оно не до конца еще обжито, но пока посетитель себя чувствует в нем неуютно. Отдельный вопрос - зачем в относительно небольшом по глубине зале было делать такую высокую сцену, что зрители в первых рядах партера вынуждены непрерывно задирать головы (если, конечно, хотят видеть лица артистов, а не их пятки)?
       Пьеса. Как всегда, по провальной постановке оценить текст не известной ранее пьесы было трудно. Я старался, глядя на сценическое действие, параллельно "очищать" текст Людмилы Улицкой от исполнения - и мне показалось, что пьеса вполне приличная, с разными хорошими находками. При этом она совершенно, что называется, "не моя", и второй раз я на нее не пойду ни в какой постановке (ну, разве что Крымов решит вдруг изменить Чехову, решившись на мезальянс с Улицкой).Но - еще раз - пьеса показалась хорошей, и любителям антреприз "а-ля Трушкин" могу ее рекомендовать. Но, конечно, не в постановке Николая Попкова. И не в центре "Вишневый сад" под руководством Александра Вилькина.
      Постановка. Как уже понятно из предыдущего абзаца, провальная. Вернее... как бы это сказать поточнее... ну, наверное, ближе всего к желаемому будет формулировка "провинциальная" - причем в совершенно определенном смысле слова.
      Мои постоянные читатели, надеюсь, хорошо знают, насколько я не люблю столичный снобизм в любых его проявлениях. Поэтому может мне поверить:  "провинциальность" в данном случае - термин не географический, а чисто стилистический. Нечто, лежащее на пересечении замшелости, убогости, неизобретательности, наигранности, отсутствия вкуса etc. etc. Содержащиеся в программке совершенно неприличные славословия в адрес художественного руководителя театра Александра Вилькина делают упомянутое ощущение уже совершенно полным - по известному методу контрастов, когда творец весь в белом (виртуально), а театр весь в ... ну, все помнят, в чем.
      Можно теоретически предположить, что именно режиссер Николай Попков в этом театре - печальное исключение, а все остальные спектаклив репертуаре  ( а они поставлены исключительно самим Александром Вилькиным) выглядят совсем иначе. Но поверить в это, с учетом всех описанных выше и ниже обстоятельств, непросто.
      Актеры. Судить актеров по плохой постановке, конечно, не очень справедливо. Чулпан Хаматова бриллиантом блестит даже в режиссуре Романа Феодори - но театр не может состоять из сплошных хаматовых. Здесь их явно не наблюдается. Каких-то откровенных провалов тоже нет. Все примерно одинаково: очень "по-актерски", и все в той же провинциальной, в плохом смысле слова, стилистике.
      Тут и остановлюсь - тем более, что я, слава богу, написанием рецензий на хлеб себе не зарабатываю, и досматривать плохие спектакли не обязан. Ну, вот и не стал. И если кто-то будет утверждать, что в этом спектакле второе и третье действие, в отличие от первого, гениальны - заранее соглашусь, что в этой жизни все возможно. Однако смотреть второй раз не пойду - ни бесплатно, ни даже если мне приплатят. Идти-то придется с начала, т.е. опять с первого действия, а второй раз я этого зрелища не вынесу.
Ugly boy from Firenza

"Невыносимо долгие объятия" в театре "Практика"

          Весь вечер был сплошной Иван Вырыпаев - им написано, им же и поставлено. На него, собственно, мы и шли, прежде всего на драматургию, вдохновленные предыдущим успешным опытом  - "Иллюзии" в той же "Практике", "Летние осы..." у Фоменко, что-то еще... не помню уже.
          Впечатление - скорее хорошее. Не скажу, чтоб восторг - но безусловно рад, что сходил. Стилистика Вырыпаева - явление самоценное. Хотя, как почти у каждого хорошего, но не великого творца, за каждым его произведением можно найти предполагаемый первоисточник.
          "Осы" - прекрасный эпигонский опыт на тему Ионеско. А "Объятия" показались мне - совершенно неожиданно - сильно-сильно перекореженным и перенесенным в наше время Кэрролом.
          Если задаться вопросом об основном мотиве пьесы, то ответ получится грустным - выйдет, что ради такой простой и "лобовой" мысли про суть любви не стоило огород городить.
          Но секрет в том, что задаваться этим вопросом не надо и вообще неправильно. У Вырыпаева (и драматурга, и режиссера) есть стиль. И он самоценен.


Ugly boy from Firenza

"Епифанские шлюзы" в театре-студии Табакова

          Есть в теме инсценировки прозы такая весьма странная и практически неуловимая субстанция - то, что называется атмосферой, духом, воздухом большого писателя. Причем она, эта субстанция, возникает (или не возникает) в постановках вне прямой связи с тем, как они сделаны в чисто профессиональном отношении.
          Идеал - это прекрасно поставленный и сыгранный спектакль, в котором к тому же присутствует и тот самый пресловутый подлинный авторский воздух. Достоевского, как в "Кроткой" Додина. Лескова, как в "Захудалом роде" Женовача. И т.д.
          А бывает, что и спектакль вроде бы неплох, да только к автору оригинала, по которому поставлен, не имеет прямого отношения. Можно было бы сравнить его с комиксом (нынешним источником знаний о содержании "Войны и мира", "Братьев Карамазовых" и прочей классики для значительной части школьников) - но это вроде получается как-то обидно, причем незаслуженно обидно. Назвать это культуртрегерством, культпросветом? По сути верно, но тоже звучит уничижительно - а задачи такой вовсе не ставится. Так что лучше не стану его никак называть, это направление, и сравнивать тоже не буду ни с чем.
          "Епифанские шлюзы" в постановке Марины Брусникиной - спектакль, на который вы смело можете отправить ребенка возраста 14-16 лет, не опасаясь испортить ему вкус. Молодой человек приобщится к вполне качественному театру, а заодно получит представление и о биографии писателя Платонова, и о содержании его конкретной повести. Сыграно все добросовестно - без актерских открытий и без провалов. А хорошо истоптанный, но вовсе не ставший от этого плохим режиссерский ход - класс, в котором ученики разыгрывают повесть из школьной программы - делает спектакль особенно комфортным для восприятия именно школьниками, которые с удовольствием считывают понятные им смысловые маркеры.
          Не надо только надеяться найти в этом спектакле то, чего в нем нет - удивительного, невероятного, неповторимого мира, существующего в пространстве писателя Платонова. Его там нет - и похоже, что его присутствие в ткани спектакля изначально не входило в планы постановщика.
          Словом, по моей классификации этот спектакль из серии - "смотреть - не стыдно, местами - интересно, а если послать туда молодого человека - то даже ему и полезно". Можно сказать, если совсем коротко, что мы не разочаровались. Но, правда, и не очаровались. А там - сами смотрите, стоит ли вам на это идти.

          PS Стены фойе театра-студии Олега Табакова завешаны восторженными высказываниями разных выдающихся людей об Олеге Табакове. Это выглядит настолько необычно, что на какой-то момент у меня даже мелькнула шальная мысль: может, я пропустил какую-то сегодняшнюю новость, и это изобилие - срочная реакция знаменитых людей на некое грустное событие, каковое с каждым из нас неминуемо произойдет? К счастью, оказалось, что ничего такого пока не произошло, а увешивание стен своего театра комплиментами себе - просто такой способ их немного украсить. Ну, каждый находит свой способ украсить свои стены, ничего особенного, это исключительно дело вкуса... :)
          PPS На самом деле это, конечно, грустно.
Ugly boy from Firenza

"Сэр Вантес. Донкий Хот" у Крымова

         Коротко, по свежим следам. Главное ощущение - легкое сожаление, что мастеру не хватило решимости этот вообще-то замечательный, по-видимому, и этапный в свое время, если судить по горячему приему и куче полученных при выпуске наград, спектакль снять с репертуара.
          Похоже, что он сильно "просел" за десять с лишним лет. И, сохранив некоторые из обязательных "крымовских" примет, другие  - "бесшовные" переходы от сцены к сцене, непрерывное существование актерами в образе независимо от масштаба роли, идеальное ощущение каждым актером общего стиля и ритма спектакля - увы, порастерял.
          Сожаление возникло оттого, что за исключением двух зрителей (угадайте, кого:)) практически весь зал был заполнен молодыми людьми, и вполне вероятно, что многие из них Крымова прежде видели или мало, или совсем не видели.
          Будет обидно, если после этого спектакля они больше на Крымова не пойдут - и пропустят для себя одного из лучших современных режиссеров

Ugly boy from Firenza

Кошмар российской цензуры

            Вчера внезапно выяснилось, что в российском театре введена цензура. Да, именно: самая настоящая, в точном смысле слова, цензура, т.е. процедура предварительного представления художественного произведения в соответствующий правительственный орган, который либо дает разрешение на его публичное исполнение, либо таковое исполнение запрещает. Все в точности так, как уже было в печальной советской действительности - разве что Главлит еще не восстановлен официально. Подтверждение - не от кого попало, а от весьма известного режиссера. Вот вчерашняя цитата.

  "Новые театральные постановки проходят обязательное согласование с чиновниками Министерства культуры РФ. Об этом «Эху Москвы в Петербурге» рассказал художественный руководитель Александринского театра Валерий Фокин. По словам Фокина, произведения новых авторов перед их постановкой прочитывает общественная комиссия при Минкульта, которая составляет экспертное заключение и передает его в ведомство для вынесения решения.
«Сейчас комиссия должна прочитать это произведение — общественная — высказать свое мнение, донести это мнение до чиновников, которые сидят за стенкой, они же все в одном помещении, и вот чиновники тогда то ли разрешат это, то ли не разрешат, ссылаясь, вроде бы, на мнение общественного совета», — рассказал Фокин.
Худрук театра отметил, что речь идет только о новых пьесах современных авторов, а классические постановки не нуждаются в одобрении министерства."

http://www.novayagazeta.ru/news/1699277.html

          Новость эта, признаюсь, меня ошеломила. Я знал, конечно, что в российском театре кое-где, скажем так, многовато цирка. Особенно в этом смысле отличается Новосибирск, где православные активисты настолько обрадовались своей победе над подрывающим основы веры православной "Тангейзером", что теперь пытаются на все спектакли приходить и учить режиссеров, что показывать можно, а чего - нельзя. И даже то, что их идейный наставник Кехман из благостного поборника веры истинной незаметно превратился в банкрота, рвение батюшек не охладило. Я как минимум одну такую историю знаю из первых рук, от доброго приятеля, к которому (которой) новосибирские борцы за нравственность в рясах пришли недавно с поучениями, как надо правильно ставить спектакль, в театр Музкомедии. Но все же... чтобы вот так, в нарушение закона, ввести прямую цензуру... и не от ретивых батюшек, а непосредственно от Министерства культуры...
          Некоторый опыт подсказывал мне, что тут что-то не совсем чисто, и в течение пары дней может появиться и другая версия событий, слегка отличающаяся от "варианта Фокина". Двух дней ждать не пришлось - хватило одного. Чтобы все было объективно - вот еще одна, уже сегодняшняя, цитата.     

          "Замминистра культуры Александр Журавский заявил, что в Министерстве культуры отсутствует цензура современных пьес, а худрук Александринского театра Валерий Фокин... сделал такой вывод после того, как Минкультуры запросило текст пьесы его сына Кирилла для ознакомления.
          — Насколько я понимаю, Валерий Фокин... близко к сердцу воспринял единичную ситуацию, связанную с одним конкретным случаем, когда Минкультуры сделало запрос по поводу произведения его сына, — сказал Журавский. — Если театр хочет поставить современную пьесу, то он ее ставит. Он не согласовывает ее с учредителем. А если театр хочет получить грант на постановку современной пьесы, то, естественно, эта пьеса рассматривается на экспертном совете, который состоит из специалистов по драматургии, театральных критиков. Но это делается на конкурсной основе."

http://izvestia.ru/news/601499#ixzz3x8HIOn51

          По-моему, все довольно понятно, но на всякий случай коротко изложу сухой остаток, как я его понял. Александринка, худруком которой является Валерий Фокин, заказывает написание пьесы Кириллу Фокину. Это, конечно же, довольно распространенное явление - когда один из крупнейших и старейших театров в России заказывает пьесу очень молодому драматургу (подчеркиваю: не берет у него принесенную готовую пьесу, достоинства которой уже очевидны, как когда-то взяли "Город на заре" у никому не известного Арбузова; нет, именно заказывает, предполагая, что уж у этого-то творца продукт точно получится изрядного качества). Еще уточняю: драматургу, который до настоящего момента издал один сборник рассказов, а вообще-то он студент - обучается на истфаке МГУ. То, что упомянутый очень молодой драматург при этом - одновременно сын худрука Александринки, в данном случае является, разумеется чистым совпадением. Пока всё правильно?
          Тогда идём дальше. Театр хочет получить из госбюджета в виде гранта некую сумму, чтобы эту пьесу приобрести у автора и поставить. Федеральный орган, который распределяет бюджетные средства (по терминологии Минфина - ГРБС, главный распорядитель бюджетных средств) в данной области, т.е. в области культуры - это как раз Минкульт. И вот этот самый Минкульт имеет наглость просить эту самую пьесу, под которую театр желает получить финансирование из бюджета, ему, Минкульту, прислать, чтобы на нее мог посмотреть и оценить её независимый орган, составленный из профессионалов - Экспертный совет при министерстве (такие советы, кстати, существуют в обязательном порядке при любом ГРБС, чтобы распределение бюджетных денег не зависело от чиновников - это прямое требование закона). Всё правильно изложил? Ничего не напутал?
          Ну, вот в связи с этой историей Валерий Фокин и объяснил всем, что в российском театре отныне возрождена цензура, которую осуществляет непосредственно Министерство культуры. Спасибо, конечно, что она пока не касается классических пьес - на Шекспира и Островского эти безумные чиновники пока не покусились, слава богу. Но в будущем - кто знает??? Ведь цензуре стоит только начаться... если, конечно, мы все не возвысим прямо сейчас свой гневный либеральный голос против этого чиновничьего произвола и в защиту творческого благополучия семьи Фокиных.

          Знаете, мне не смешно. Совсем. Потому что хоть режиссура Фокина мне никогда не была близка - ни в "ермоловские" его времена, ни прежде - я к нему всегда относился с уважением, как к профессионалу.
 

Ugly boy from Firenza

Обидно, да? (с)

         Сидим и смотрим/слушаем "Аиду" в постановке Парижской оперы. Аиду, кстати,  замечательно поет Оксана Дыка - очередная новая мировая оперная звезда родом с Украины. Но я не про то.
          Радамеса поет Диего Альварес. Тот самый, который чудовищно, непотребно халтурил, когда мы в прошлом году его слушали в Москве в Большом зале (о чем в этом блоге можно найти запись). Халтурить-то он халтурил, петуха давал, программу сократил вдвое - но порцию восторгов от жалостливой московской публики, тем не менее, получил.
          И я вот всякий раз, когда его теперь слушаю (недавно еще слышал, как он Каварадосси пел - по типажу смешно, но с голосом все было в порядке), думаю: а вот если бы он простудился и потерял голос перед спектаклем в Париже, он бы тоже ходил по сцене с бутылкой минералки, не брал половину нот и обаятельным взором смотрел в зал, ожидая сочувствия? Или все-таки сказал бы продюсеру честно, что придется спектакль отменять, а деньги - увы - публике возвращать?
          Трудно уважать публику, которая не уважает сама себя, правда?