Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Только мне кажется, что ролик "Пьяный московский гаишник" - натуральная, стопроцентная провокация?

Если вдруг кто-то не понимает, о чём речь, пропустив эту новость (хотя это было непросто), то я вот об этом

Collapse )

"Бег" в МХТ

Для своего первого спектакля в роли худрука Женовач выбрал вроде бы беспроигрышный вариант. Ну, скажем осторожнее: вариант, в котором шансов проиграть у него было меньше, чем во многих других. Сложности, которые сейчас испытывает новый главный режиссер МХТ, всем понятны (хотя мы, глядящие на процесс со стороны, скорее всего, не способны в полной мере оценить их масштаб и серьёзность). 

К тому же он уже когда-то ставил на этой сцене именно Булгакова — «Дни Турбиных», в качестве еще приглашенного режиссера (насколько удачно — вопрос другой). 

Дополнительные бонусы, которые заранее прикладывались к постановке — сценография от Александра Боровского (художника блестящего, да притом одинаково «своего» для театра и постановщика, т.е. в данной ситуации изначально «антиконфликтного») и свет от Дамира Исмагилова (полностью аналогичная история). К обоим, кстати, по спектаклю претензий быть не может. 

Боровский придумал красивую метафору в виде телеграфного столба с оборванными проводами, напоминающего одновременно и о петлях Хлудова, и о кладбище, и еще много разного; а также декорацию в виде не менее многозначного полустанка, прекрасно трансформирующуюся по ходу.  Исмагилов же световой партитурой идеально поддержал булгаковский замысел «снов», с которым постановщик спорить не стал; напротив, всячески поддержал её своей концепцией, вполне традиционной, без трапеций с голыми боярами — и спасибо ему за это, кстати.

Collapse )

"Человек из Подольска Сережа очень тупой" по пьесам Дмитрия Данилова в "Мастерской Брусникина"

Наши посещения театров вот уже много лет довольно надёжно описываются «законом парных случаев», только в несколько своеобразном варианте: жизнь показывает, что практически невозможно два раза подряд получить удовольствие от похода в театр. 

Интересно, что в обратную сторону этот закон почему-то работать не хочет: если спектакль оказался плохим, это вовсе не означает, что следующий будет хорошим. Зато вслед за хорошим почти всегда попадается плохой. С очень редкими исключениями.

Избежать этого не удается, даже когда идёшь на режиссера, которого уже знаешь и точно любишь, и на заведомо хорошую драматургию — вроде неожиданно провального «Самоубийцы» в постановке Женовача. Конечно, тут ещё сыграл свою роль высокий уровень ожиданий.

Collapse )

"Иранская конференция" в Театре Наций

Давно я не писал любительских рецензий. Начну прямо с главного: это очень хороший спектакль. Написать после этого сразу традиционную фразу «Всем смотреть непременно!» мешает одно: изрядно дорогие билеты, которые, прямо скажем, не всякий театрал себе может позволить. Призыв «всем смотреть» в такой ситуации звучал бы несколько двусмысленно и даже лицемерно.

Это — поймите только меня правильно, пожалуйста — ни в коем случае не жалоба. Театр Наций — заведение модное, что дает ему возможность устанавливать соответствующую ценовую планку. И кто бы из вас, господа присяжные заседатели, не воспользовался такой возможностью на месте Евгения Миронова? Тем более, что в данном случае слово «модное» употреблено в совершенно нейтральном смысле. Любое сходство с Ленкомом или «Современником» в этом смысле чисто случайно. Повторю ещё раз: спектакль очень хороший.

К тому же цена на билеты различается в зависимости от состава исполнителей. Нам, например, достался условный второй состав — такой вывод можно сделать из того, что билеты именно на этот день стоили немного дешевле, чем на другой. Но тут, как говорится в старой песне, «еще неизвестно, кому повезло». Единственный исполнитель, об отсутствии которого в этом составе я пожалел — это Ксения Раппопорт. Это не означает, что Марина Дровосекова была чем-то плоха — но на Раппопорт в этой роли я, конечно, хотел бы посмотреть. А больше сожалеть было совершенно не о чем. И даже, в некоторых случаях, наоборот.

Collapse )
Ugly boy from Firenza

"Бесприданница" у Крымова

          После непрерывных вариаций на чеховские темы - вот уже второй Островский. Естественно, сугубо "крымовский" Островский - не ведите на этот спектакль ребенка, которому эту пьесу надо "пройти" по школьной программе.
          Но при этом, пожалуй, постановка не вполне традиционно крымовская - в том смысле, что в ней сохранился довольно явный сюжетный каркас "Бесприданницы". Это не спектакль под условным названием "Игра в "Бесприданницу", на который заранее настраиваешься.
           На это восприятие работают и довольно много использованный оригинальный текст, и неожиданно (притом явно умышленно) реалистичные детали. Например, Кнуров (Константин Муханов) сыгран не просто отталкивающим, а отталкивающим предельно, явно, гротескно; он ходит глубоко согнувшись, практически на четвереньках, звеня палкой, и говорит сдавленным, почти замогильным голосом. Привыкнув к эстетике Крымова, ждешь, когда же в образе возникнет хоть какая-нибудь клоунада - но вот ее-то и нет. Зато есть его неожиданно подлинная, совершенно не бутафорская, безошибочно дорогая (в маленьком зале ошибиться трудно), очень купеческая шуба.
          По привычке ждешь, что Карандышев (Максим Маминов) будет Крымовым относительно традиционного образа, даже при сохранении текста, "размыт", снижен, растушован - а он, на удивление, оказывается вполне каноническим.
          "Крымистость" на этот раз представлена в основном традиционно изобретательной сценографией и столь же традиционными (но не повторяющимися, а совершенно новыми) "видеопридумками". Персонажи же, как никогда прежде, близки к прототипам. И Сергей Мелконян в роли Хариты Огудаловой на мой вкус совсем не смотрится вызовом - ну, просто в этот раз Мелконян представляет Огудалову; а в другой раз, помнится, представлял Пушкина - и что с того? на то ж он и актер, чтоб представлять, ведь так?
            А вообще-то "Бесприданница" - очередной спектакль, поставленный на Марию Смольникову. Тут даже добавлять что-то еще бессмысленно. Смольникова - абсолютно, уникально "крымовская" актриса; так же, как Крымов - уникально "смольниковский" режиссер.
            В современно русском театре я знаю только один пример, отдаленно напоминающий эту гармонию: пара Мирзоев - Суханов (который, кстати, сейчас сидит в Вахтангове без ролей - видимо, у них актеров такого уровня завались?). Но у Суханова есть, по крайней мере, прекрасные роли в кино. И у Синякиной (если возвращаться к Крымову) есть роли в кино.
            А Смольникова - великолепная актриса, которая, кажется, способна существовать только в пространстве и эстетике Крымова. Эта ситуация до боли напоминает картинку из прошлого, когда у отца Крымова, великого Анатолия Эфроса, тоже существовала муза - Ольга Яковлева. Поразительная актриса - но после того, как ушел Эфрос, она больше не сыграла ничего даже близко стоящего к той невероятной Альме Уайнмиллер из "Лета и дыма" на Бронной. Кстати, и Владимир Качан, который был в том спектакле ее партнером, сколько помню, никогда больше не достигал таких высот.
           Было бы очень интересно посмотреть Смольникову в другой режиссуре, в принципиально иной эстетике - просто чтобы  увидеть в ней какие-то другие грани. Но готов ли Крымов делиться своей музой с другими? И готова ли к таким жестким экспериментам сама Смольникова?
          
Ugly boy from Firenza

"Царь Эдип" в Вахтангове

          Если  бы сел писать сразу по дороге домой, то я б тут написал, наверное... уж понаписал бы...
          Но так удачно сложилось, что после театра сначала заехали к детям, там общались, веселились... весь запал и вышел. Так что рецензия будет, наверное, самой короткой моей театральной рецензией в этом блоге.

          Господи, какое невыносимое позорище!

          Все, конец рецензии.
Ugly boy from Firenza

А я-то думал, что российская театральная критика уже достигла дна... "Изгнание" в филиале Маяковки.

          Ну да, честно признаюсь: я правда так считал; читатели этого блога в курсе. Но оказалось, что напрасно. Лучше надо думать о людях и больше верить в безграничность их возможностей.
          "Изгнание" было не просто расхвалено московской критикой; нет, оно объявлено одним из главных театральных достижений 2017 года. Ну, пошли мы на него, конечно, не поэтому - а потому что ранее имели собственные весьма неплохие впечатления и от режиссуры Карбаускиса, и от драматургии Ивашкявичуса. Опять-таки, тут мне постоянные читатели блога не дадут соврать, да и по метке "театр" можно здесь найти соответствующие посты.
          Ну, и что в итоге? А вот что. К актерам претензий нет (за исключением, впрочем, Анастасии Мишиной). Притом еще с оговоркой, что та стилистика, которую выстроил в этом спектакле Карбаускис, мне совершенно чужда - соответственно, и такая манера игры актеров тоже. И тем не менее: актеры (все практически сплошь довольно молодые - никого из "звезд") органичны и, скажем так, интересны.
          Режиссура, как уже сказано выше, совсем "не моя" - и никаких претензий, естественно, по этому поводу быть тоже не может. Слава богу, многие десятилетия зрительского опыта позволяют мне разделить понятия "плохо" и "не мое". Нередко бывает, что спектакль совершенно не задевает ничего в моей душе, но при этом я вполне себе получаю удовольствие от того, как это сделано.
          А вот что плохо, причем по-настоящему плохо - так это, совершенно неожиданно, текст. Ивашкявичус - точно хороший драматург, это я по собственному опыту знаю, не от кого-то. Может у хорошего драматурга получиться неудачная пьеса? Конечно. Но не настолько же примитивная, топорная, "лобовая", словно списанная с газетной агитки! И однако ж...
          Умная жена нашла одно возможное объяснение: изначально спектакль ставился в Лондоне. И там он, думаю, нашел свою, небольшую (но хватит, чтобы заполнить маленький зальчик и потом гордо объяснять, что "на спектакле в Лондоне был полный зал!") прослойку благодарной британской публики, не слишком искушенной в чисто театральном смысле, зато прекрасно реагирующей на такую вот этническую "клюкву" из загадочной литовской эмигрантской жизни, с незамысловатыми, но зато правильными и очень толерантными лозунгами.
          Мы все - люди! Мусульмане - не террористы! И литовцы - не похитители нашей идентичности! А личные проблемы у них - ну прямо как у нормальных людей! О-о, как это прогрессивно и смело!
          Искушение уйти после первого действия было велико. Мы его побороли - остались на второе. Но во втором антракте все же не выдержали. Господи, как же хорошо, что я не зарабатываю себе на жизнь написанием театральных рецензий и могу себе позволить уйти с откровенно плохого спектакля!
          ...Вечером, недоумевая, снова стали читать критиков. Неужели ни один из них не написал ни слова о том, насколько беспомощна пьеса? Во всяком случае, мы такого не нашли.
            Снова подумал о том, насколько же чище и честнее мир спортивной журналистики (при всех его огромных изъянах, которые я знаю лучше многих других)! Если клуб А выиграл у клуба Б со счетом 4:0, или бегун К "привез" бегуну Л секунду на ста метрах, самый субъективный, продажный, некомпетентный репортер в отчете напишет именно это. Он может при этом рассказать о чудовищном судействе, травме, некруглом мяче, неровной беговой дорожке - но он все же не напишет, что клуб Б показал вечер волшебного футбола, или что бегун Л летел над дорожкой так, что зрители хватались за сердце от восторга.
          А театральные критики - запросто.
Ugly boy from Firenza

Лучшее, что написано об истории с балетом "Нуреев" - это

заметка Андрея Бабицкого во "Взгляде"
https://vz.ru/columns/2017/7/12/878314.html

Она стоит того, чтобы ее прочитать целиком, но если нет времени - прочтите хотя бы вот этот отрывок, которым она завершается. Думаю, что приговор (который я позволил себе выделить в тексте) сформулирован предельно корректно.

"Серебренников, упоминая на своей странице в Фейсбуке о спектакле, демонстрирует какое-то фантастические дурновкусие и слащавость. Нуриева он называет Рудиком, говоря, что тот не может жить без свободы и опять упорхнул. В этой фамильярности и хлестаковщине кроется ответ на вопрос, что лежит в основании той картины мира, которую режиссер пытается развернуть на сцене.

Помните замечательный пассаж Пушкина из письма Вяземскому? Вот этот: «Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок – не так, как вы – иначе».

Так вот, Кирилл Семенович, иначе. Фото, которым вы завесили задник сцены, танцовщик запретил публиковать. Он вам не Рудик."

Ugly boy from Firenza

Атака попов - 4

          Новость о том, что Тихон, митрополит Новосибирский, обозвал балет "Щелкунчик" оккультным, а его титульного персонажа определил как "принца-оборотня", как выражаются нынче ленивые переводчики с английского, "сделала мой день".
          Предложение же того же благочестивого митрополита отныне на новогодние/рождественские праздники вместе отвратительного оккультного балета малоизвестного композитора Чайковского давать высокохудожественную оперу "Рождество" великого композитора Ираиды Сальниковой (созданную, чисто случайно, по заказу Новосибирской епархии) стало, тем же корявым переводческим языком выражаясь, натуральной "вишенкой на торте".
Ugly boy from Firenza

"Набукко" в Метрополитен-опера

          Пока модные оперные режиссеры наперебой объясняют, что "зритель хочет нового", и под этим соусом регулярно выдают невыразимую клюкву (вроде той ужасной постановки "Онегина", где на сцене были аккуратно воспроизведены все признаки "рюс" - медведь, балерина и даже космонавт), "Метрополитен" выдает одну за другой, как с конвейера, постановки в строго традиционном стиле: с декорациями, костюмами, строгим следованием либретто и партитуре. И постановки, что характерно, одна лучше другой. Не то, что ни одного провала - ни одной даже относительной неудачи!
          "Набукко", конечно, поставлен (точнее, возобновлен) прежде всего ради двух человек. Джеймса Ливайна - чтобы дать ему возможность снова (возможно, увы, напоследок) продирижировать из инвалидной коляски спектаклем, который он много лет назад ставил. И Пласидо Доминго, сохранившего совершенно уникальный для 75 лет голос, хотя и перешедшего при этом на баритоновый репертуар.
          Но главная звезда спектакля - однозначно Людмила Монастырская (Абигайль). Ну вот откуда на Украине берутся такие певицы, причем одна за другой? Нетребко, Дыка, Мельниченко, Перетятько - и вот еще одно потрясающее сопрано.
          Закарию поет Дмитрий Белосельский - который всем был бы хорош (голос сильный, с красивым тембром, плюс прекрасная актерская игра), если бы противный Верди не написал в нескольких местах этой партии ноты, которые в диапазоне российского баса, увы, отсутствуют - по крайней мере, брал он их или с трудом, или "грязно". Но все равно общее ощущение от него очень приятное. Тоже родом с Украины, кстати!
          Все остальные на соответствующем уровне - Джеми Бартон (мы ее раньше слышали в "Травиате"), Рассел Томас и прочие. И, конечно, бесподобные хор с оркестром. Словом - вечер сплошного, чистого, незамутненного удовольствия.